— Юрий Петрович, вы сами много лет занимаетесь ежегодным международным турниром по высокоточной стрельбе имени Героя Советского Союза Ф.М. Охлопкова. Что каждый раз заставляет вас возвращаться на полигон?
— У любого действия должна быть цель, верно? Мы не делаем ничего просто так. Я нескромно скажу, что мы вместе с единомышленниками организовали турнир. Я был в центре этой работы и хочу объяснить, почему считаю турнир значимым для Дальнего Востока и всей страны событием.
Прежде всего я хочу создать среду. Я опытный спортсмен и знаю, что в одиночку просто на ровном месте не вырастают. Так не бывает. Нужна школа, конкуренция, возможность делиться опытом и учиться тонкостям, чтобы стать лучше.
И если говорить о снайперском искусстве, такая среда в нем существует, в том числе благодаря нашей поддержке. Кстати, на самом турнире участники используют только российское оружие, что тоже немаловажно.
А вообще сами результаты, которые мы увидели на турнире, говорят о том, что Россия стала сильнее.
— На турнире снайперы смогли поразить цель в 3 тыс. м. Насколько такие результаты важны с учетом изменения характера боевых действий и распространения беспилотников?
— Наши снайперы ушли на отметку 3 м. Это значит, что линия боевого соприкосновения сместилась. Теперь враг будет спать неспокойно не на двух километрах, как раньше, а на трех.
Я понимаю, что война изменилась. Сегодня основное внимание уделяется дронам и другим летательным средствам поражения. Но, во-первых, те же снайперы выкашивают десятки, а в сумме сотни беспилотников, тем самым спасая жизни наших солдат.
Мы не знаем, какой будет война завтра. Сегодня она движется в сторону дронов, но куда она повернет завтра, никто не знает. Поэтому в любом случае навыки, которые наши ребята приобретают на полигоне "Сулус" и на других полигонах Дальнего Востока, будут полезны.
— В этом году впервые проходит малый турнир, в котором принимают участие курсанты центра "Воин". Что вы хотите, чтобы подросток вынес с полигона, кроме умения точно стрелять.
— Меня учили стрелять не в лесу и не на линии боевого соприкосновения (ЛБС), хотя и там я тоже практиковался. Учили в школе — в обычной сельской школе поселка Полазна Пермской области.
Это была обычная винтовка, которую мы называли малокалиберной, калибра 5,6 мм. Сегодня ее называют 22LR, но для нас это была просто ТОЗ-8. На ней я учился стрелять и считаю, ребята должны уметь обращаться с оружием, защищать Родину, свою семью, своих детей, девушек, своих матерей. Вот в чем цель.
Результаты турнира заслуживают внимания. Братья Яковлевы, победители этапа "день", — настоящие герои. Вы знаете, что такое дистанция в 3 тыс. м? Это гораздо сложнее и дальше, чем 2 км. Каждая сотня метров дается огромным трудом и талантом.
В интернете часто пишут о великих достижениях, но я знаю, как ставятся такие рекорды. Берется щит 5 на 5 или 10 на 10 м, его ставят далеко и стреляют в ту сторону. Когда один выстрел из десяти или ста попадает в цель, говорят: "Мы поразили цель на 4 км 500 м". Но это неправда.
В поле, где разнонаправленный ветер, угадать, куда он понесет пулю, очень сложно. Это требует таланта и умения работать с ветром и снайперским комплексом. Поэтому братья Яковлевы — герои. Также отлично отстрелялись ребята из сил специальных операций Министерства обороны, бойцы Федеральной службы безопасности и Федеральной службы охраны. Все молодцы.
Молодежный турнир — это о будущем. Не все станут снайперами, но умение обращаться с оружием — ценный для мужчины навык. Это влияет на ход боевых действий, даже когда дроны летают над головой. К снайперам особое отношение, и у нас, и у противника. Враги не берут их в плен, потому что ненависть к ним настолько велика, что их уничтожают на месте.
Молодой человек должен уметь уверенно держать оружие в руках. Неважно, будет ли он снайпером, управляющим беспилотниками или артиллеристом. В случае необходимости он должен уметь защищать Родину. Я видел бойцов на ЛБС, которые знают, что делать, и тех, кто держит оружие неумело. Это бросается в глаза и забавно.
Этот турнир заслуживает отдельного внимания, потому что он впечатляет. Кто-то может воспринимать его по-разному, но я уверен в том, что наши враги нервно вздрогнули. Представьте себе Якутию, где снег, мороз и сильный ветер. Попасть на дистанцию в 3 км — еще попробуйте.
— Вы упомянули о новых полигонах на Дальнем Востоке. Где они будут располагаться?
— Хабаровск и Магадан, уже на завершающей стадии строительство полигона в Приморье. Это хорошее распределение территории. Мы будем продолжать развиваться в деле спортивно-патриотического воспитания молодежи и работать с регионами в тесной связке.
— Вы неоднократно были в зоне специальной военной операции. Помните первый раз, когда туда попали?
— Сейчас уже, наверное, даже сложно вспомнить первые впечатления, когда впервые попал туда. Наверное, прежде всего эти впечатления связаны именно со словами "линия боевого соприкосновения", потому что начинаешь понимать, что вот это край, вот на сегодняшний день — это край нашей страны. Наша задача — этот край отодвинуть.
И второе — это восприятие дружбы, потому что там по-другому дружат, там по-другому общаются. И видно, что вот с этими ребятами, с которыми ты идешь плечом к плечу, можно и дальше по жизни так же двигаться, доверять друг другу и любые препятствия преодолевать.
В основном все ребята, с которыми мы подружились на линии боевого соприкосновения, они и сейчас мои друзья. К сожалению, не смогу не сказать о том, что некоторых из них уже нет в живых.
— На линии боевого соприкосновения доверие — одно из важнейших качеств. Снайперская пара — это тоже про доверие. Что для вас лично доверие?
— Вы знаете, доверие — это очень ценное качество. Есть ребята, мои друзья, с которыми мы вместе не раз выезжали на линию боевого соприкосновения, по отношению к которым я точно знаю, что я могу повернуться спиной, могу быть уверенным в том, что помогут, прикроют. И точно такую же ответственность я чувствую по отношению к ним, что я обязан делать все возможное, чтобы эти ребята не пострадали, а остались живыми и вернулись домой.
— А вы попадали под обстрелы?
— Много раз. Там есть своя наука — как проехать и остаться в живых. Поэтому выбираешь время, когда противник наименее внимателен. Обычно это сумерки, когда не светло, но и не темно. В это время можно не включать фары и продолжать движение.
Помню, как однажды мы проезжали, а навстречу шел БТР с зажженными фарами. Сразу после его прохождения начался обстрел из крупного калибра, около 152 мм. Справа, слева, снова справа и слева. Но мы проехали.
— О чем вы тогда подумали?
— Да ничего я не думал. Я исходил из того, что я делаю правильное дело, а значит, все будет хорошо.
— У вас после таких поездок меняется отношение к работе в Москве? К совещаниям?
— Сильно меняется. Потому что когда я вижу равнодушие, вижу, скажем, нежелание работать изо всех сил, то я пытаюсь понять, а зачем эти люди — вот здесь? Зачем я с ними общаюсь? Зачем я трачу время? Мне почему-то сразу вспоминается, что у меня все-таки черный пояс по карате. Вот что я с ними разговариваю? Вот взять за шиворот, выкинуть и сказать все, что думаешь. Вроде так нельзя в правительстве, но иногда очень хочется.
— Чувствует ли Дальний Восток свою роль и ответственность в СВО?
— Говорить о Дальнем Востоке в целом сложно, ведь это миллионы людей в 11 регионах России. Однако Дальний Восток активно участвует в СВО. Бойцы-дальневосточники служат на разных участках фронта. Мы общаемся с Восточным военным округом и другими подразделениями, оказываем им помощь. Мы чувствуем единство, потому что только вместе можем двигаться вперед, делать ближе нашу общую победу.
 (1)-compressed.jpeg)